Неточные совпадения
— А ведь я
к вам уже заходил третьего дня
вечером; вы и не знаете? — продолжал Порфирий Петрович, осматривая комнату, — в комнату, в эту самую, входил. Тоже, как и сегодня, прохожу мимо — дай, думаю, визитик-то ему отдам. Зашел, а комната настежь; осмотрелся,
подождал, да и служанке вашей не доложился — вышел. Не запираете?
Вернулись бабы
к вечеру,
Нет только свекра-батюшки,
Ждут ужинать его.
Весь день этот, за исключением поездки
к Вильсон, которая заняла у нее два часа, Анна провела в сомнениях о том, всё ли кончено или есть надежда примирения и надо ли ей сейчас уехать или еще раз увидать его. Она
ждала его целый день и
вечером, уходя в свою комнату, приказав передать ему, что у нее голова болит, загадала себе: «если он придет, несмотря на слова горничной, то, значит, он еще любит. Если же нет, то, значит, всё конечно, и тогда я решу, что мне делать!..»
Схватка произошла в тот же день за вечерним чаем. Павел Петрович сошел в гостиную уже готовый
к бою, раздраженный и решительный. Он
ждал только предлога, чтобы накинуться на врага; но предлог долго не представлялся. Базаров вообще говорил мало в присутствии «старичков Кирсановых» (так он называл обоих братьев), а в тот
вечер он чувствовал себя не в духе и молча выпивал чашку за чашкой. Павел Петрович весь горел нетерпением; его желания сбылись наконец.
— Говорил, что, дескать,
к Тютюреву
вечером заедет и вас будет
ждать. Нужно, дескать, мне с Васильем Николаичем об одном деле переговорить, а о каком деле — не сказывал: уж Василий Николаич, говорит, знает.
Не только Тагильский
ждал этого момента — публика очень единодушно двинулась в столовую. Самгин ушел домой, думая о прогрессивном блоке, пытаясь представить себе место в нем, думая о Тагильском и обо всем, что слышал в этот
вечер. Все это нужно было примирить, уложить плотно одно
к другому, извлечь крупицы полезного, забыть о том, что бесполезно.
Варвара по
вечерам редко бывала дома, но если не уходила она — приходили
к ней. Самгин не чувствовал себя дома даже в своей рабочей комнате, куда долетали голоса людей, читавших стихи и прозу. Настоящим, теплым, своим домом он признал комнату Никоновой. Там тоже были некоторые неудобства; смущал очкастый домохозяин, он, точно
поджидая Самгина, торчал на дворе и, встретив его ненавидящим взглядом красных глаз из-под очков, бормотал...
Клим получил наконец аттестат зрелости и собирался ехать в Петербург, когда на его пути снова встала Маргарита. Туманным
вечером он шел
к Томилину прощаться, и вдруг с крыльца неприглядного купеческого дома сошла на панель женщина, — он тотчас признал в ней Маргариту. Встреча не удивила его, он понял, что должен был встретить швейку, он
ждал этой случайной встречи, но радость свою он, конечно, скрыл.
Им сказано, что бумага
к вечеру будет готова и чтоб они приехали за ней; но они объявили, что лучше
подождут.
В Новый год,
вечером, когда у нас все уже легли, приехали два чиновника от полномочных, с двумя второстепенными переводчиками, Сьозой и Льодой, и привезли ответ на два вопроса.
К. Н. Посьет спал; я ходил по палубе и встретил их. В бумаге сказано было, что полномочные теперь не могут отвечать на предложенные им вопросы, потому что у них есть ответ верховного совета на письмо из России и что, по прочтении его, адмиралу, может быть, ответы на эти вопросы и не понадобятся. Нечего делать, надо было
подождать.
Подошел я
к ней уже несколько спустя, тоже на
вечере, заговорил, еле поглядела, презрительные губки сложила, а, думаю,
подожди, отмщу!
— Прощай, старик, меня
ждет мать
к обеду, — проговорил он скороговоркой. — Как жаль, что я ее не предуведомил! Очень будет беспокоиться… Но после обеда я тотчас
к тебе, на весь день, на весь
вечер, и столько тебе расскажу, столько расскажу! И Перезвона приведу, а теперь с собой уведу, потому что он без меня выть начнет и тебе мешать будет; до свиданья!
Даже до самого этого последнего дня сам Смуров не знал, что Коля решил отправиться
к Илюше в это утро, и только накануне
вечером, прощаясь со Смуровым, Коля вдруг резко объявил ему, чтоб он
ждал его завтра утром дома, потому что пойдет вместе с ним
к Снегиревым, но чтобы не смел, однако же, никого уведомлять о его прибытии, так как он хочет прийти нечаянно.
— То-то; Феня, Феня, кофею! — крикнула Грушенька. — Он у меня уж давно кипит, тебя
ждет, да пирожков принеси, да чтобы горячих. Нет, постой, Алеша, у меня с этими пирогами сегодня гром вышел. Понесла я их
к нему в острог, а он, веришь ли, назад мне их бросил, так и не ел. Один пирог так совсем на пол кинул и растоптал. Я и сказала: «Сторожу оставлю; коли не съешь до
вечера, значит, тебя злость ехидная кормит!» — с тем и ушла. Опять ведь поссорились, веришь тому. Что ни приду, так и поссоримся.
— А меня, папа, меня не забывай никогда, — продолжал Илюша, — ходи ко мне на могилку… да вот что, папа, похорони ты меня у нашего большого камня,
к которому мы с тобой гулять ходили, и ходи ко мне туда с Красоткиным,
вечером… И Перезвон… А я буду вас
ждать… Папа, папа!
— Да, она перемогает себя, собирает последние силы! — шептал он, проводив ее наконец домой, где их
ждали к обеду. — Ужо, ужо! — твердил он и
ждал шести часов
вечера, когда стемнеет.
На ответ, что «вышла», он велел Марфенькин букет поставить
к Вере на стол и отворить в ее комнате окно, сказавши, что она поручила ему еще с
вечера это сделать. Потом отослал ее, а сам занял свою позицию в беседке и
ждал, замирая от удалявшейся, как буря, страсти, от ревности, и будто еще от чего-то… жалости, кажется…
По его словам, если после большого ненастья нет ветра и сразу появится солнце, то в этот день
к вечеру надо снова
ждать небольшого дождя. От сырой земли, пригретой солнечными лучами, начинают подыматься обильные испарения. Достигая верхних слоев атмосферы, пар конденсируется и падает обратно на землю мелким дождем.
К вечеру мы немного не дошли до перевала и остановились у предгорий Сихотэ-Алиня. На этот день на разведки я послал казаков, а сам с Дерсу остался на биваке. Мы скоро поставили односкатную палатку, повесили над огнем чайник и стали
ждать возвращения людей. Дерсу молча курил трубку, а я делал записи в свой дневник.
Когда они приехали домой,
к ним через несколько времени собрались гости, которых они
ждали, — обыкновенные тогдашние гости: Алексей Петрович с Натальей Андреевной, Кирсанов, — и
вечер прошел, как обыкновенно проходил с ними.
— А вас, monsieur Герцен, вся комиссия
ждала целый
вечер; этот болван привез вас сюда в то время, как вас требовали
к князю Голицыну. Мне очень жаль, что вы здесь прождали так долго, но это не моя вина. Что прикажете делать с такими исполнителями? Я думаю, пятьдесят лет служит и все чурбан. Ну, пошел теперь домой! — прибавил он, изменив голос на гораздо грубейший и обращаясь
к квартальному.
Вечером я сделал распоряжение: на следующий день Хей-ба-тоу с лодкой должен был перейти на реку Хатоху и там опять
ждать нас, а мы пойдем вверх по реке Холонку до Сихотэ-Алиня и затем по реке Нахтоху спустимся обратно
к морю.
Так старшие черви жили пять дней. Уже они очень выросли и стали есть в 10 раз больше против прежнего. На пятый день я знал, что им надо засыпать, и всё
ждал, когда это будет.
К вечеру на 5-й день точно один старший червяк прилип
к бумаге и перестая есть и шевелиться.
На другой день она прождала целое утро;
ждали к обеду,
к вечеру, и когда уже совершенно смерклось, Лизавета Прокофьевна рассердилась на всё и перессорилась со всеми, разумеется, в мотивах ссоры ни слова не упоминая о князе.
— В экипаж посадил, — сказал он, — там на углу с десяти часов коляска
ждала. Она так и знала, что ты у той весь
вечер пробудешь. Давешнее, что ты мне написал, в точности передал. Писать она
к той больше не станет; обещалась; и отсюда, по желанию твоему, завтра уедет. Захотела тебя видеть напоследях, хоть ты и отказался; тут на этом месте тебя и
поджидали, как обратно пойдешь, вот там, на той скамье.
— По лицу видно. Поздоровайтесь с господами и присядьте
к нам сюда поскорее. Я особенно вас
ждал, — прибавил он, значительно напирая на то, что он
ждал. На замечание князя: не повредило бы ему так поздно сидеть? — он отвечал, что сам себе удивляется, как это он три дня назад умереть хотел, и что никогда он не чувствовал себя лучше, как в этот
вечер.
— Я
подожду; может, он
к вечеру будет?
Чем больше шло время
к весне, тем сильнее росла нужда, точно пожар. Раз, когда Устенька вернулась домой из одной поездки по уезду, ее
ждала записка Стабровского, кое-как нацарапанная карандашом: «Дорогой друг, заверните сегодня
вечером ко мне. Может быть, это вам будет неприятно, но вас непременно желает видеть Харитина. Ей что-то нужно сказать вам, и она нашла самым удобным, чтоб объяснение происходило в моем присутствии. Я советую вам повидаться с ней».
Катеньку поместили в комнате возле Вареньки и Дуни. Все
вечера девушки втроем проводили в беседах, иной раз зайдет, бывало,
к ним и Марья Ивановна либо Варвара Петровна. А день весь почти девушки гуляли по́ саду либо просиживали в теплице; тогда из богадельни приходили
к ним Василиса с Лукерьюшкой. Эти беседы совсем почти утвердили колебавшуюся Дуню в вере людей Божиих, и снова стала она с нетерпеньем
ждать той ночи, когда примут ее во «святый блаженный круг верных праведных». Тоска, однако, ее не покидала.
На другой день рано поутру Аграфена Петровна послала нарочного с письмом
к Патапу Максимычу. Она просила его как можно скорей приехать в Вихорево. Чапурин не заставил себя долго
ждать — в тот же день поздним
вечером сидел он с Груней в ее горнице.
— Вчера
вечером два раза
к вам приезжал, записку даже оставил. Долго зá полночь
ждал, не пришлете ли за мною, — говорил Меркулов.
— Отправляйся же. Покров Божий над тобою!.. Молви конюху Панкратью, заложил бы тебе рыженькую в таратайку… Спеши, пожалуйста, Пахомушка. Завтра
к вечеру жду тебя. А о Софронушке не от меня проси, Марья Ивановна, мол, приехала и очень, дескать, желает повидать его. Ее там уважают больше, чем нас с братом; для нее отпустят наверно…
Это была первая размолвка, но она длилась целый день. Воротившись
к Сухаревой, Милочка весь
вечер проплакала и осыпала мужа укорами. Очевидно, душевные ее силы начали понемногу раскрываться, только совсем не в ту сторону, где
ждал ее Бурмакин. Он ходил взад и вперед по комнате, ероша волосы и не зная, что предпринять.
— Не забудьте, Лазер, накормить девушек обедом и сведите их куда-нибудь в кинематограф. Часов в одиннадцать
вечера ждите меня. Я приеду поговорить. А если кто-нибудь будет вызывать меня экстренно, то вы знаете мой адрес: «Эрмитаж». Позвоните. Если же там меня почему-нибудь не будет, то забегите в кафе
к Рейману или напротив, в еврейскую столовую. Я там буду кушать рыбу-фиш. Ну, счастливого пути!
— Почему пропало? Я хоть и реалист и практический человек, но зато верный и умный друг. Посмотри-ка на письмо Машеньки: она будет
ждать меня
к четырем часам
вечера, и тоже с подругой, но та превеселая, и ты от нее будешь в восторге. Итак, ровно в два часа мы оба уже на Чистых прудах, а в четыре без четверти берем порядочного извозчика и катим на Патриаршие. Идет?
В этот день Помада обедал у Вязмитиновых и тотчас же после стола поехал
к Розанову, обещаясь
к вечеру вернуться, но не вернулся.
Вечером к Вязмитиновым заехал Розанов и крайне удивился, когда ему сказали о внезапном приезде Помады: Помада у него не был. У Вязмитиновых его
ждали до полуночи и не дождались. Лиза поехала на розановских лошадях
к себе и прислала оттуда сказать, что Помады и там нет.
На губах Маргариты Дмитриевны появилась довольная улыбка, Гиршфельд
ждал ее на Рязанском вокзале и напутствовал советами и указаниями. Проводив ее, он отправился
к Зинаиде Павловне. Было около десяти часов
вечера.
Одобрив такое намерение ее, Егор Егорыч и Сверстов
поджидали только возвращения из тюрьмы Музы Николаевны, чтобы узнать от нее, в каком душевном настроении находится осужденный. Муза Николаевна, однако, не вернулась домой и
вечером поздно прислала острожного фельдшера, который грубоватым солдатским голосом доложил Егору Егорычу, что Муза Николаевна осталась на ночь в тюремной больнице, так как господин Лябьев сильно заболел. Сусанна Николаевна, бывшая при этом докладе фельдшера, сказала, обратясь
к мужу...
— Вот кто! — произнесла добродушно княгиня и ласково посмотрела на Павла. — Я теперь еду, друг мой, на
вечер к генерал-губернатору… Государя
ждут… Естафет пришел.
Таисья посмотрела какими-то удивленными глазами на Кирилла и ничего не ответила. Она еще с
вечера все прислушивалась
к чему-то и тревожно поглядывала под гору, на дорогу из Самосадки, точно
поджидала кого. Во время чтения Аглаиды она первая услышала топот лошадиных копыт.
Эта разлука очень огорчила Нюрочку, но некогда было
ждать:
к вечеру приходилось поспевать
к Святому озеру, чтобы не «затемнать» где-нибудь в лесу. Так Парасковья Ивановна и осталась на своем камушке, провожая заплаканными глазами быстро уходивших товарок.
Старушке казалось, что девушка как будто начала «припадать»
к доктору, день ходит, как в воду опущенная, и только
ждет вечера.
Часу в восьмом
вечера (это именно в то самое время, когда нашисобрались у Эркеля,
ждали Петра Степановича, негодовали и волновались) Шатов, с головною болью и в легком ознобе, лежал, протянувшись, на своей кровати, в темноте, без свечи; мучился недоумением, злился, решался, никак не мог решиться окончательно и с проклятием предчувствовал, что всё это, однако, ни
к чему не поведет.
Вечер заканчивается, по преимуществу, в балете или у французов; а потом опять
к Борелю, где
ждет ужин, который длится до двух или трех часов ночи.
Последний не заставил себя долго
ждать и
к вечеру того же дня, в который Савин послал ему письмо, ответил телеграммой, что будет в тюрьме на другой день утром.
К тому времени я уже два года жег зеленую лампу, а однажды, возвращаясь
вечером (я не считал нужным, как сначала, безвыходно сидеть дома 7 часов), увидел человека в цилиндре, который смотрел на мое зеленое окно не то с досадой, не то с презрением. «Ив — классический дурак! — пробормотал тот человек, не замечая меня. — Он
ждет обещанных чудесных вещей… да, он хоть имеет надежды, а я… я почти разорен!» Это были вы. Вы прибавили: «Глупая шутка. Не стоило бросать денег».
— Нет, пойдем! Я тебя только
ждала, Ваня! Я уже три дня об этом думаю. Об этом-то деле я и писала
к тебе… Ты меня должен проводить; ты не должен отказать мне в этом… Я тебя
ждала… Три дня… Там сегодня
вечер… он там… пойдем!
Но тут подвертывался Свитка с каким-нибудь делом, с какими-нибудь наставлениями и инструкциями касательно будущих действий в Варшаве, то надо было брать из университета бумаги, писать прошение об определении в военную службу и отвозить все это
к Бейгушу, то вдруг Свитка тащил его за чем-нибудь
к Лесницкому или на «литературный
вечер», в «кружок» Офицерской улицы, то вдруг графиня Цезарина присылала сказать, что нынче она
ждет к себе Хвалынцева обедать, и вот таким образом, глядишь, день и промелькнул, а
к Стрешневым все-таки не съезжено.
В мое степенство ему не верилось, и он каждую минуту
ждал, что я поднимусь из-за стола и прикажу седлать Зорьку; но
к вечеру, видя мое упорство, он поверил и выражение угрюмости на лице сменил выражением удовольствия…
Проводив дочь в гимназию, Гуров отправился в «Славянский базар». Он снял шубу внизу, поднялся наверх и тихо постучал в дверь. Анна Сергеевна, одетая в его любимое серое платье, утомленная дорогой и ожиданием,
поджидала его со вчерашнего
вечера; она была бледна, глядела на него и не улыбалась, и едва он вошел, как она уже припала
к его груди. Точно они не виделись года два, поцелуй их был долгий, длительный.